"Наша Версия на Неве"

Неуловимый Джо
Подельник Резника Сергей Инденок стал жертвой травли своих и чужих

Анекдот про «Неуловимого Джо», который неуловим, потому что его никто и не ловит, – помнят все. В Петербурге появился человек, который также может по праву носить аналогичный титул. Сергей Инденок, бывший член петербургского «Яблока», – именно он оказался рядом с Максимом Резником в ту ночь, когда лидер петербургского отделения партии попал в милицию после драки у партийного офиса.

В дальнейшем Максим Львович обзавелся персональным уголовным делом и был помещен в следственный изолятор. В результате сейчас Инденка многие вчерашние товарищи по «Яблоку» (да и не только они) подозревают в провокации, а целая толпа журналистов якобы безуспешно пытается найти. Как ни странно, я дозвонился до Инденка с первого раза. Мобильный телефон его секретом для питерской политтусовки никогда не являлся – так что найти его труда не составляло. В назначенный час мы встретились у метро «Василеостровская», и Сергей согласился ответить на вопросы редакции.

– Расскажи, почему ты прятался от журналистов все это время?
– Я не прятался. Сначала я вместе с Максимом Резником сидел, понятное дело, в милиции. Потом меня отвезли на суд, дали трое суток, но сразу из здания суда повезли в травмпункт. А уже оттуда вызвали скорую, и первое время я лежал в больнице. Понятно, что при этом – где-то до пятницы седьмого марта – я был не в состоянии что-либо комментировать. Тогда я, кстати, попросил своего юриста выполнять роль моего представителя. Его телефон был и у «яблочников», и у адвоката Резника. Ну, и потом я на пару дней выезжал за границу по бизнесу – это давно намеченная поездка. Хотя кто-то там написал, что я скроюсь там.
– Так что же случилось в ту ночь у офиса «Яблока»?
– Честно говоря, мало что помню. Я позвонил вечером Максу, мы собирались встретиться, но он предупредил, что едет на телеканал 100ТВ, и попросил дождаться его в «Яблоке». Я и поехал туда. В итоге, пока Резник выступал по телевизору, мы немного выпили, конечно. Честно говоря, когда он вернулся, я изрядно перебрал. Детали помню очень плохо – какая-то машина, какие-то люди, затем задержание. Помню, что Резник пытался нас разнять... Но смутно все… В себя пришел только утром уже, в отделении.
– В СМИ прошла информация, что в первые часы после задержания основным подозреваемым был ты, а Максим Резник якобы там свободно ходил по отделению?
– Ну, когда я первый раз проснулся в камере – он со мной сидел. А вот второй, да… Максим уже был в коридоре – мы через дверь переговаривались. Дальше нас таскали по очереди на допросы, снимали показания… Меня два раза вызывали, на третий – я подписал уже протокол.
– Что в нем было?
– Да ничего особенного. Против меня там свидетельствали сотрудники вневедомственной охраны, которые утверждали, что я нецензурно выражался и одному из них сорвал шеврон. Выражаться я мог в таком состоянии, да… Шеврон не помню. Говорили еще, что не подчинялся их требованиям, но руками никого не трогал… Потом был суд, а после него я давал показания, как свидетель по делу уже Резника.
– И что там ты наговорил?
– Сказал, мало что помню. Как Резник нас разнимал – видел, как наносил удары сотрудникам милиции – это их формулировка – не видел. И все.
– Ты знаешь, что многие теперь считают тебя провокатором, с помощью которого удалось упрятать Максима Резника за решетку?
– Понимаю, что все сейчас переживают за Макса, и сам за него переживаю. Я не знаю, откуда все это пошло… Но понимаю, что когда происходит такая ситуация, то люди начинают перебирать все варианты, и такие невероятные – в том числе. Больше всего меня возмутила реакция даже не «яблочников», а некоторых журналистов, которые с пылу-жару меня сразу обвинили в провокации, в том, что скрываюсь. Хочу сказать одно: я считаю Максима своим другом, и полагаю, что он считает так же. Думаю, что когда у него будет возможность нормально общаться с журналистами, он прояснит все обстоятельства этого дела.

Сергея Инденка действительно уже успели обвинить во всех смертных грехах. Очевидно, что некоторым петербургским «политикам» никакие доказательства для того, чтобы обвинить человека в провокации, совершенно не нужны. Остается надеяться, что недавно освободившийся из следственного изолятора Резник прольет свет на эту темную историю и востановит честное имя своего приятеля.

Сергей Естремов 
Публикуется в сокращении. Полный вариант - газета «Наша Версия на Неве», 24-31 марта 2008, № 11.